|
(рассказ)
|
|
|
 Одесса,1953
год. Мне 16 лет и, после окончания семилетки, семейный совет решил
пристроить меня в какое-нибудь ремесло. Пристроили с большим трудом
учеником настройщика в музыкальную мастерскую на Советской Армии,
30. Это угол Дерибасовской. Название мастерской было такое длиннющее,
что натощак его мог выговорить только зав. производством Михаил Давыдович
Рихтерман. А называлась мастерская "Межоблмузремпрокат"
и работали в ней такие мастера, каких уже нет и никогда больше не
будет! Дефицит инструментов был такой, что мастера-виртуозы собирали
из трёх разбитых инструментов один и продавали их, причём существовала
очередь!
В мастерской работал целый клан Вересковских и вообще, как в каждом
ремесле, "дело" передавалось по наследству, от отца — сыну,
от деда — внуку! Моим учителем был старший из Вересковских, Константин
Игнатьевич. Ему тогда было лет 65, и учил он меня очень строго, но
неохотно. Я понимаю,что ему проще было сделать что-то самому, чем
объяснять ученику, как это сделать... Я учился у всех мастеров понемногу
и дело это мне нравилось.
Прошел год. Я сдал в мастерской экзамен и стал считаться "мастером
по ремонту и настройке клавишных инструментов". К самостоятельной
работе меня не допускали, до того самого злосчастного дня, который
я не забуду никогда в жизни. В этот день
ни одного свободного мастера в городе не было. Обслуживая 4 области,
мастера разрывались на части, чтобы успеть "дать план" и
собрать очередное пианино на продажу!..
В этот день меня вызвал в кабинет Михаил Давыдович Рихтерман и, тряся
огромным животом, сказал:
— "Пришёл твой время! Мне некого послать на этот заказ. Когда-то
же надо начинать! Иди!"
И я пошел! На Петра Великого, 11. Дверь мне открыла женщина средних
лет, с интеллигентным лицом и мягкими, плавными движениями. В глазах
у неё было неприкрытое удивление, смешанное с недоверием. Я вошёл
в комнату и растерялся! Такого обилия картин, фарфора и хрусталя в
серванте я ещё не видел... Чёрный кабинетный "Блютнер" стоял
открытый, будто дожидался меня.
И я начал!.. Разборка и чистка заняли около 20 минут и всё шло, как
надо. Инструмент был хорошим и чувствовалось, что за ним сидит
профессионал. Я приступил к настройке и закончил её через 40 минут.
Хозяйка села к роялю и полилось вступление к первому концерту Чайковского.
Через минуту она прервала игру и сказала,что ре-диез
в 4-ой октаве звучит надтреснуто и с диссонансом в септаккорде! Ноги
у меня стали ватными!.. Проклиная всё на свете, я перестроил
инструмент наново, но после проверки проклятый диссонанс не исчез!
Видя моё состояние, хозяйка сказала, что "пусть уже будет так..."
Я бежал в мастерскую, ничего не видя вокруг. Я ничего не понимал...
В мастерской уже сидели несколько старых мастеров и мой учитель, cтарик
Вересковский. Они уже всё знали! Оказывается — заказчицей моей была
... Добродеева! Преподаватель консерватории по классу ф-но!!! Она
позвонила по телефону в мастерскую и теперь решался вопрос — что со
мной делать?! Старик Вересковский выслушал мой рассказ и залепил мне
такую затрещину,что я отлетел метра на два! Потом сказал:
— "Иди обратно и пусть хозяйка уберёт из серванта все хрустальные
бокалы. Какой-то из них звучит в унисон и даёт грязь! Пошёл вон!"
Я бежал обратно, не разбирая дороги! Женщина открыла мне дверь и в
испуге посторонилась, крича мне в спину:
— "Вы что-то забыли?"
Я сказал:
— "Да! Я забыл старую заповедь настройщика — проверить перед
настройкой всё, что может в квартире "звучать"! Стёкла в
рамах
картин, хрусталь и прочее! Пожалуйста, уберите бокалы из серванта!"
Она покраснела, но, ни слова не говоря, выполнила мою просьбу. И снова
звучало вступление к концерту Чайковского... Диссонанса не было!!!
Поблагодарив меня, она извинилась за причинённые мне хлопоты, а я
... я летел домой, как на крыльях, время от времени щупая в кармане
первую, "золотую десятку", заработаную мной.
Я стал настройщиком! |
| Интернет-досье |
| :: КТО
ЖЕ АВТОР “МЯСОЕДОВСКОЙ”? :: |
|
