| (рассказ) |
| |
Было уже около часа дня,
когда занятия на курсах английского языка закончились. Покидая гостеприимный,
но холодный подвал синагоги на 4 -ом Брайтон – Бич, я вышел на улицу
и чуть не наткнулся на него. Моня не спеша шёл к набережной. Мы обнялись
и я, как всегда, пошел с ним. Усаживаясь на скамейку, я заметил, что
Моня чем-то озабочен. Я не успел его ни о чём спросить. Он сам пожаловался
мне, что не может вспомнить, как звали парня, который жил на Болгарской
и постоянно приносил цветы на могилу Пети Розенкера – знаменитого
на всю Одессу пианиста.
Вместе мы, конечно, вспомнили его. Никто
так не любил квартет Розенкера, как Адик Валит. Моня с облегчением
вздохнул и сказал: - Спасибо! Ты таки поднял мне настроение. Теперь
ты мне скажешь, за что мы будем с тобой вспоминать.
-- Моня, - сказал я, - давай поговорим
за музыкантов. Не за тех, кого знает уже весь мир, а за тех, кто работал
просто музыкантами в кабаках Одессы, в её парках, санаториях и на
танцплощадках. О ком редко писала пресса. Ты ещё помнишь таких музыкантов,
Моня?
-- Ха! – сказал Моня, - Или! Я сейчас
расскажу тебе за музыкантов и ты поймёшь, какие среди них были хохмачи!
Хотя бы тот же Адик! Слушай сюда! Адик Валит был барабанщик. Он днём
где-то работал, а по вечерам играл свадьбы. В будние дни он был свободен
и его часто можно было увидеть в разных ресторанах города. Особенно
он любил Юбилейный, переименованный зачем-то в Братиславу. Однажды,
июньским вечером, Адик поднялся на второй этаж и подошёл к оркестру.
С ним поздоровались и кларнетист Жора, хитро подмигнув коллегам по
музыкальному бизнесу, сказал:
-- Адик, есть спор, что ты не прокопаешь
траншею поперёк Карла Маркса?
-- На сколько мажем?- спросил Адик,
ничуть не изменившись в лице.
-- На ящик водки - сказал Жора, нервно
потирая руки
-- Идёт! - сказал Адик и спокойно пожал
Жоре руку.
Адик вышел из ресторана и зашёл в кафе «Алые паруса», где у знакомой
буфетчицы купил бутылку водки. Бутылку он вынес, завернув её в газету.
Он вернулся обратно к ресторану, но не стал заходить в него, а зашёл
в подворотню того двора, что рядом с рестораном. Никто никогда не
узнает, что Адик наплёл дворнику, но на улицу он вышел, одетый в оранжевую
безрукавку дворника, имея при себе кирку и лопату.
И закипела работа! Адик с остервенением
долбил киркой асфальт, не обращая никакого внимания на гудящие машины,
которые его объезжали. Когда он работал уже посредине мостовой, появился
милиционер. Молодой парень, видимо, только недавно приехавший из села
и ставший милиционером из-за квартиры, он провожал глазами каждый
взмах киркой, а при ударе - цокал языком. Он ещё не успел ничего спросить,
как Адик, повернув к нему красное, мокрое от пота лицо, проорал ему
возмущённо:
-- Шо ты стоишь, как телеграфный столб?!
Или тебе не сказали приказ Горсовета, за лопнутые трубы?! Шо ты мине
смотришь под руки! Иди лучше заворачивай c Карла Маркса машины, чтоб
ехали в объезд! Я же не успею закончить работу! Щас приедет бригада
и мине из-за тебя голову оторвут!
Мент, растеряно посмотрев на Адика,
бросился бегом на Греческую, по пути заворачивая встречный транспорт…
К огромным витражным окнам второго этажа Юбилейного прилипли носами
музыканты, официанты, и редкие в этот душный вечер посетители. Все
уже знали за спор и хохот в зале стоял ещё тот! Адик докопал траншею,
устало положил на плечо кирку и лопату и вошёл во двор около ресторана.
Он вышел минут через 20 умытый и причёсанный.
Когда он вошёл в зал ресторана, его
встретил громовой радостный туш!.. Около месяца Адик не приходил потом
в Юбилейный, боясь, что его может опознать молодой мент… Жора честно
отдал ящик водки…
-- Моня, ты помнишь что-то ещё?- спросил
я, и Моня, пожав плечами, сказал:
-- Если я буду рассказывать тебе всё,
так я сильно сомневаюсь, что мы встанем с этой скамейки завтра к вечеру…
Но ещё пару хохм я тебе расскажу. Ты что-нибудь слыхал за « Ленинградский
заплыв»? Если нет – так опять слушай.
Небольшой эстрадный коллектив, работавший
в одесской филармонии, завершил гастрольную поездку по городам Сибири
и по дороге остановился в Ленинграде. Денег в бригаде не было совсем.
Не потому, что плохо работали, а потому, что много пили…Деньги были
только у барабанщика, который всю поездку питался одними пирожками
и чаем: копил на новые барабаны. Примерно за неделю до приезда в Ленинград
девушки – танцовщицы узнали у бригадира маршрут поездки. В Ленинграде
бригаду устроили в общежитии на улице Желябова, недалеко от Эстрадного
театра Райкина. Музыканты уныло слонялись по улице, остывающей после
жаркого летнего дня. И вдруг – бригадир с контрабасистом вышли из
общежития и деловой походкой куда-то направились. Как потом оказалось
- поехали на главпочтамт. Кто-то позвонил оттуда и сказал, что контрабасисту
пришла посылка! Как только они ушли -- к барабанщику пришёл трубач
и с порога заявил: -- Спорим, что я в концертном костюме переплываю
Мойку на… контрабасе! Обалдевший барабанщик поспорил на 25 рублей,
что нет -- не переплывёшь! Одетый в концертные брюки с лампасами,
в смокинг с «бабочкой», трубач взвалил на плечи расчехлённый контрабас
и подошёл к Мойке. Закованная в гранит, речка была не шире 10-ти метров,
но вода в ней была грязной и покрытой радужными пятнами масла…Трубач
перевалил контрабас через ограду, перелез через неё сам и…улёгшись
животом на инструмент, быстро стал грести по – собачьи! Все, кто был
в это время на Желябова, отнеслись к происходящему с философским спокойствием!
Кое – кто из прохожих даже говорил: -- Ну, конечно это съёмка! Наскоро
вытерев контрабас, трубач переоделся в сухую одежду, а концертный
костюм танцовщицы отнесли в химчистку. За 5 рублей! На остальные деньги
купили водки и закуску. Ты же помнишь - водка тогда стоила 3-62… В
самый разгар попойки вернулись бригадир с контрабасистом. Большой
посылочный ящик тут же открыли и … танцовщицы с визгом и хохотом выскочили
из-за стола и заперлись в своей комнате… Лицо контрабасиста стало
бурячкового цвета: в посылочном ящике лежало… его собственное грязное
бельё… К полуночи его напоили до совершенно бессмысленной улыбки и
он спокойно проспал до утра, лёжа рядом со стоящим в углу контрабасом…
Утром бригада выехала в Одессу.
Вытирая слёзы, выступившие от смеха,
я спросил:
-- Моня, почему ты не называешь ни одного
имени? Или просто не знаешь?
-- Как это -- не знаю! Конечно знаю!
Но эти люди ещё есть и кое—кто даже в Нью – Йорке! Кто-то в Германии,
а кто-то -- в Израиле. Это же не так давно было - каких-то 20 – 25
лет назад…Ладно, на сегодня тебе хватит. А в следующий раз я тебе
расскажу об одном новогоднем вечере.
Мы поднялись со скамейки и неторопливо
пошли к Брайтон – Бич, договариваясь о следующей встрече. Все встречи
с Моней для меня праздник…
10 мая 2005 г., Бруклин, Нью-Йорк |
|
