 Об
авторе
Рудольф Ольшевский известен как поэт. Его стихи в семидесятых и восьмидесятых
годах часто печатались в популярных тогда журналах «Юность» и «Сельская
молодежь». Поэтические сборники выходили в издательствах «Советский
писатель», «Молодая гвардия». В прозе он написал пять фантастических
романов, два из которых — «Господи, помилуй» и «Два солнца Фьюри»
выпустило в 2000 году кишиневское издательство «Axul Z».
Книга рассказов «ПОГОВОРИМ ЗА ОДЕССУ» вышла тоже в Молдавии. Ее в
2001 году выпустило издательство «Pontos».
С 2000 года писатель живет в США, в городе Бостоне. Сейчас он работает
над новой книгой стихов. Продолжает писать рассказы о своем одесском
детстве. Переводит повесть Бориса Сандлера о кишиневском еврейском
погроме 1903 года.
Жаль, эту книгу трудно достать. Говорят, всё сейчас можно купить,
только деньги давай. Глагол "достать" сдан в архив... Но
это относится не к книгам. Попробуйте купить книгу, вышедшую в Новосибирске,
тем более – в Кишинёве, то есть за ближним, а всё-таки – рубежом.
Книга, о которой пойдёт речь, вышла именно в Кишинёве, и она про Одессу.
То есть вышла в Молдавии про Украину – для русского читателя. Более
того, автор – известный русский поэт, волею судеб живущий с недавних
пор в США...
Еще он мой старый друг, я его помню, так сказать, с колыбели. Несколько
десятилетий назад (уточнишь – получится давно: во второй половине
прошлого века!) он появился в Кишинёве из родной Одессы и сразу выделился
стихами, в которых яркость и буйство красок, запах моря, задор и нелёгкая
память недавней войны.
Смуглый, белозубый, юркий крепыш объявился на заседании литературного
объединения при редакции газеты "Молодёжь Молдавии".
В нём искрилась какая-то южная лёгкость, беспечность и, конечно, неистребимый
оптимизм. Он с весёлым вызовом сообщил, что учился "в очень средней
школе", потом поступил в киностудию. Кем? А кочегаром. И был
уволен "в связи с окончанием отопительного сезона". Потом?
Работал на судостроительном заводе, теперь подрядился на какую-то
молдавскую стройку... А любит сперва стихи, потом всё остальное...
С годами талант Рудольфа Ольшевского стал объёмнее и глубже, он выпустил
немало поэтических сборников, перевёл целую кипу стихов молдавских
братьев-поэтов, написал сотни статей, работая журналистом. Теперь
с присущим ему увлечением обратился и к прозе.
Рудик (мне можно так его называть!) живёт интенсивно и экстенсивно.
Лёгок на подъём, быстро заводит сотни знакомств, встревает во все
дела. И успевает при этом писать. Хорошо писать, весело, образно.
У него такой характер, что без "всего остального", наверное,
и творчества не было бы. Где бы он ни жил, это внешнее. По сути он
как был, так и остался одесситом.
Танцы институтские,
дворики да скверики,
Спелый запах
августа – моря и земли.
Где-то в шумном
городе посреди Америки
Ходят ланжеронские
вице-короли.
Рассказывать о сборнике "Поговорим за Одессу" или пересказывать
– пустая затея. Скажу лишь, что, читая, воистину погружаешься в живую
атмосферу сороковых – пятидесятых годов. Война, эвакуация, сиротство,
голоштанное послевоенное детство, вереница незабываемых одесских примет,
деталей, типажей – от никому не известных до знаменитых.
Пожалуй, лучше я процитирую начало и конец рассказа "Железный
характер" о Григории Поженяне, и я надеюсь, что вам захочется
достать (ничего невозможного нет!) и прочитать эту книгу.
"В годы советской власти, когда легендарными по строгой разнарядке
вождя были одни полководцы, в легенду прокрался, минуя партийные таможни,
поэт Григорий Поженян. Он зашёл туда на руках, вниз головой, как в
кабинет ректора Литинститута, когда тот накануне, исключая его из
заведения, крикнул:
– Чтоб ноги твоей в моём кабинете больше не было!"
Да, Поженян уже тогда был овеян легендой. Он числился в списке
погибших в 1941 году при обороне Одессы, среди героев, чьи имена
были выбиты на мемориальной доске на улице Пастера.
Рассказ заканчивается в наши дни, когда Поженян собирается вылететь
из Кишинёва в Сочи. Поэт проходит через таможенную рамку:
"Она громко зазвенела. Гриша выложил из кармана ключи и мелочь.
Снова прошёл, и опять раздался звон.
– Вас придётся обыскать, – не успокаивался службист.
– Никогда! – прорычал Поженян и, несмотря на то, что вокруг было
много народу, который бурно реагировал на этот спектакль, не торопясь,
словно собирался принять душ, стянул с себя рубаху, затем, извинившись
перед дамами, стал стаскивать и штаны. Оставшись в одних плавках,
Гриша снова прошёл в проём. Звон показался ещё громче. <...>
Зрителей собралось так много, словно это раздевалась Алла Пугачёва.
Я попробовал объяснить:
– Это известный поэт Григорий Поженян. Он воевал. В его теле остались
осколки. Они звенят.
– Ладно, одевайтесь, – сдалась бдительная охрана.
– Не только осколки, – шепнул мне на прощанье Григорий Михайлович.
– Это ещё и характер..."
Горько, Что мы в нашей удалой, размашистой стране не умеем беречь
и ценить таланты: Рудольф Ольшевский не замечен в Первопрестольной,
он как бы выпал из литературного процесса – его имени нет ни в одной
из многочисленных современных антологий. Это несправедливо, я буду
повторять это. Утешает только мысль, что добро не пропадает. Рано
или поздно талантливый писатель находит своё место в отечественной
культуре. Лучше, когда рано...
Кирилл Ковальджи [АЛФАВИТ]
|
