| (рассказ) |
| |
 Коротко
об авторе:
Родился в Одессе в 1925 году.
В 1940 поступил в Одесскую военно-морскую
спецшколу. В июле 1941 школа эвакуировалась, а кто проходил летнюю
практику, по желанию остался на кораблях. Так Михаил попал в бригаду
траления на тральщик "Щит". В 1943 окончил СКОС (срочные
курсы офицерского состава) и вернулся в 3-й дивизион штурманом (командир
БЧ-1) на тральщик "ТЩ-189" в звании мл. лейтенанта.
Демобилизовался в 1946 г. Поступил в
ЧМП, в 1947 сдал экстернат мореходного училища в Батуми. В 1953 уехал
в Мурманское пароходство, где проработал капитаном до 1968 года. Там
же заочно окончил Мурманское высшее мореходное училище. Вернулся
в ЧМП. Плавал капитаном на учебных и пассажирских судах. В 1992 г.
вышел на пенсию. Перешел на работу в немецкую фирму "Happag-Lloyd"
капитаном контейнеровоза на порты Европа-Африка. В 1995 переехал в
Америку. В Америке перегонял океанские яхты заказчикам с заводов-изготовителей.
Окончательно ушел на берег в 1998 г. и поселился в Майями.
Персональное дело капитана
В управлении Мурманского транспортного
флота, капитанский корпус пополнялся за счет других бассейнов, в основном
Черноморского и Балтийского. Но был и костяк довоенных капитанов,
всю жизнь отдавших Северу, такие как капитаны Маевский, Сапогов, Дугладзе.
Они старели со своими пароходами и ни за что не переходили на новые.
Умудренные опытом, высоко культурные, авторитетные они стали историей
и я горжусь знакомством с ними. Им ничто человеческое не было чуждо.
И истории, которые с ними случались стали легендой, одну из которых
я хочу рассказать.
Капитан Шалва Серпионович Дугладзе приехал
в Мурманск в двадцатые годы по распределению из солнечного Батуми,
окончив морской техникум. Прошел путь от практиканта до капитана.
В войну командовал конвойным кораблем, утопил две немецкие субмарины
сбил несколько самолетов. После войны стал капитаном-директором плавбазы
«Память Ильича». За годы работы на Севере, ничего грузинского, кроме
акцента, в нем не осталось. Женился на красивой украинке Варе. Будучи
любителем литературы, он собрал великолепную домашнюю библиотеку.
Хорошо владел гитарой и любил петь старинные грузинские и русские
романсы. Шалва обладал очень приятным баритоном. Когда в Мурманск
впервые с концертом приехала знаменитая Нани Брегвадзе, Шалву вытолкали
на сцену и они спели вдвоем несколько песен – зал аплодировал стоя.
Коллеги его в шутку переименовали в Халву Скорпионовича Двухглазова,
за его привычку говорить: «вижу в оба глаза». Старел пароход, старел
капитан. И собрался он на пенсию вместе со списанием парохода на металлолом,
и уехать в родной Батуми. Но внезапно умерла Варя. Ему исполнилось
77 лет и 27 пароходу. Он пошел в последний рейс. И вдруг по управлению
и по городу поползли слухи, что капитан Дугладзе изнасиловал молодую
буфетчицу. В Мурмаске были известны случаи, когда заезжие девицы нанимались
на флот, а затем соблазняли моряков, особой целью был комсостав, а
потом доили их всю жизнь. Ведь не даром моряки говорят, что на море
любая уродина через три месяца превращается в красавицу. И такие случаи
были единичны. Но чтоб известный капитан, отмеченный многими наградами,
мог такое допустить – ни у кого в голове не укладывалось. Но вот в
управлении появилось объявление, что в зале заседаний состоится открытое
партийное собрание по персональному делу капитана Дугладзе и приглашаются
все капитаны стоящих в порту судов и отпускники. Зал был забит до
отказа. Первым выступил секретарь парткома с собачьей фамилией Щенков
с лицом булгаковского Шарикова.
Он кратко изложил, что в партком поступило
заявление от буфетчицы плавбазы «Память Ильича», что во время штормовой
погоды она убирала в каюте капитана и тот ее изнасиловал. Потом выступил
какой-то инструктор из обкома и заклеймил капитана Дугладзе как «полового
разбойника» и потребовал отдать под суд. Наконец слово предоставили
обвиняемому. Шалва Серпионович, при всех регалиях, подошел к микрофону.
От волнеия его грузинский акцент усилился. «А дэло било так. Ми вишли
в морэ поздно ночью. Бил сильный качка и снэг с дождем. Я спустился
в каюту пэрэодеться. Вижу новий буфетчица чай принесла. Я сказал -
хочу кофе, пэреодел плащ и вишел на мостик. Через час спускаюсь, а
она сидит на диване весь зеленый и спрашивает меня: можно я посижу?
Что я звэрь какой-то? Сиди, говорю, генацвали и снова ушел. Опять
прихожу – она лэжит на диване, на полу моя шуба. Я укрыл ее и опять
ушел. Прихожу под утро. А она лэжит совсэм голий-голий. Ви бы видержали,
товарищи? А я нэт!»
В зале воцарилась тишина. Затем посыпались
аплодисменты и возгласы - ай-да джигит, да ему второй орден Ленина
надо дать, молодец Шалва, да в такие годы! Насилу зал успокоили. Слово
взял районый прокурор. Уловив настроение зала, кратко разъяснил что
потерпевшая вовсе не потерпевшая, а сооблазнительница, так как спать
надо в своей каюте при любых обстоятельсвах, насильно ее никто не
раздевал, на теле капитана никаких следов сопротивления нет и все
произошло с ее согласия. А потому нет никаких оснований возбуждения
уголовного дела или материальных претензий.
Зал стоя аплодировал. Вечером капитан
с друзьми отмечал «дело об изнасиловании» в ресторане «Заполярье».
Прошло много лет, но Шалва так и не вернулся в родной Батуми. Давно
разъехались дети. Сосед его, бывший старший механих «Памяти Ильича»,
«дед» по морскому, соорудил у подъезда скамейку и в погожие дни, сидя
под зябким мурманским солнышком, оба долго о чем-то беседовали. На
вопрос «деда» почему не возвращается в Батуми, отвечал – Чужой уже
я там, да и как я Варю оставлю? Он стал слепнуть и на похороны коллег
его вели под руку. Умер он в день своего 85-летия. Пришел утром «дед»
его поздравить и, как обычно, выйти на прогулку. Шалва лежал на диване
в капитанской тужурке, а на столе коньяк и засахаренный лимон – его
любимая закуска.На его похоронах были единицы. Стоит на кладбище на
капитанском участке обелиск с выцветшими буквами. Ни цветочка на нем,
ни камушка. В 1985 году в проливе Босфор я увидел новенький танкер,
идущий в Черное море. На борту название «Капитан Дугладзе», порт приписки
«Батуми». Связался по радио с капитаном. Молодой голос с грузинским
акцентом ответил, что танкер построен в Дубровнике (Югославия) и следует
первым рейсом домой с грузом соевого масла. На вопрос знает ли он,
кто такой капитан Дугладзе?, - ответил: «Нэт, нэ знаю. Партрэта тоже
нэт. Имэна дает Москва. Навэрное бил хороший капитан.»
Я пожелал ему счастливого плавания.
Над кормой парила стая чаек и в какой-то из них, по морскому поверью,
была душа капитана Шалвы Дугладзе.
Маями, Июнь, 2005 |
| Интернет-досье |
| :: Подборка
рассказов и статей Михаила Ландера :: |
|
