Перикл Ставров. На взмахе крыла, BMB, Одесса, 2003, 97 стр, тираж 150 экз, ISBN 966-96247-9-7

Книга издана благодаря финансовой поддержке Одесского отделения Фонда греческой культуры.

Оглавление

Евгений Голубовский. О, тихая моя свобода - 5
Из ранних стихов - 8
Две книги - 13
Без последствий - 14
Ночью - 38
Проза. Воспоминания - 54
Полузабытое - 55
Скитания - 63
Памяти Эдуарда Багрицкого - 70
Борис Вильде - 72
Воскресенья в Кламаре - 76
Из последних стихов - 82
Приложение - 86
Ю. Терапиано. Памяти П.С. Ставрова - 87
О. Барковская. Сигизмунд Олесевич - 92
Комментарии - 94

Евгений Голубовский

О, тихая моя свобода

У берега Черного моря стоит Одесса. В ее имени пробуждается "умолкнувший звук божественной эллинской речи", соединивший древность греческих поселений, существовавших здесь две с половиной тысячи лет тому назад, с юностью города и дальнейшей его судьбой. Юная Одесса обретала опыт безупречности пропорций и гармонии архитектурных образов в древнегреческом зодчестве, борющаяся против турецкого ига Эллада нашла в Одессе сочувствие и поддержку свободолюбивым порывам.

Одесса стала для греков не чужим городом. Вот уже почти двести лет греческие названия, греческие имена, греческие фамилии стали в Одессе своими.

В южнорусской литературной школе, которой прославилась Одесса, были писатели многих национальностей: русские Валентин Катаев и Евгений Петров, евреи Исаак Бабель и Эдуард Багрицкий, поляк Юрий Олеша, украинцы Иван Микитенко и Владимир Сосюра, грузин Георгий Цагарели... Естественным было пребывание в этой талантливой, яркой, молодой, авангардной группе поэтов и прозаиков - грека. И Перикл Отавров,коренной одессит Ставропуло, писал по-русски, переводил с русского на греческий, затем, в годы эмиграции, на французский. Хоть принадлежал он,как и все писатели "Юго-Запада", конечно, к русской культуре.

В журнале "Бомба", выходившем в Одессе в 1917 году, удал ось найти пародию друга Э. Багрицкого Петра Сторицына (а впрочем, все они были друзьями - и А. Фиолетов и 3. Шишова, и братья Бобовичи) на Перикла Ставропуло.

Читайте:
С. Т. А. - Ста-вропуло.
А я не таковский:
Вы одного, господа, не знаете:
Пишется - Ставропуло,
А читается - Маяковский.

А потом революция многое расставила по своим местам. К конструктивистам приблизились Эдуард Багрицкий и Вера Инбер, а П. Ставров (книги, стихи он издавал под таким псевдонимом) в поисках тихой свободы увлекся Ф. Тютчевым и И. Анненским.

В Одессе стихи П. Ставропуло публиковались крайне редко. Пришлось заняться скетчами,а затем он задумал тихо пересидеть "окаянные дни" и добивался отъезда в Грецию, обладая греческим паспортом. Фортуна дважды была благосклонна к Ставрову. И когда он получил разрешение на выезд из России, и когда в годы второй мировой войны остался жив в Париже. Он прожил недолго (1895 - 1955), но насыщенно и глубоко, дружил с выдающимися литераторами - И. Буниным и Н. Тэффи, с великим философом Н. Бердяевым, с основателем движения Сопротивления в Париже Б. Вильде.

Эта книга впервые вводит в круг одесских дореволюционных, а затем парижских эмигрантских писателей Перикла Ставровича Ставрова. И благодарны мы за это должны быть Александре Ильиничне Ильф, у которой сохранился первый парижский сборник Пиры (так называли его между собой в кругу друзей) "Без последствий" с автографом-посвящением Илье Ильфу, с которым они встречались в Париже в 1934 году. Интересно и, то, что П. Ставров перевел на французский язык "Золотой теленок".

Рассказ Александры Ильиничны Ильф о хранящемся у нее редком сборнике мог бы остаться нереализованным, так как в Одессе практически не удавалось найти материалы, которые помогли бы вернуть имя поэта и прозаика. И тут по моей просьбе на помощь пришел работающий в Париже журналист и книголюб Виталий Амурский. Он не только нашел и ксерокопировал второй сборник "Ночью", но и разыскал, кажется, все литературное наследие П. Ставрова.

Так в серию возвращенных имен, изъятых, казалось бы, из небытия, удалось вернуть еще одно имя. Как и предыдущие сборники: А. Фиолетова, В. Инбер, Н. Крандиевской-Толстой - этот также издается коллекционным тиражом в сто пятьдесят экземпляров.
Иллюстрации для книги взяты из наследия художника того же одесского, а затем парижского круга - Сигизмунда Олесевича. Так приоткрылась еще одна страница литературной жизни Одессы, получившая парижское продолжение. Кстати, С. Олесевич на одной из одесских выставок представил портрет П. Ставропуло. Увы, судьба картины нам неизвестна. А судьбы двух героев литературно-художественной Одессы двадцатых годов двадцатого века вновь переплелись в этой книге.

'В "Поэме горести" Перикл Ставров писал: "Ну, разве что, выть по-собачьи, как ветер в оставленной даче?" Ему выпала другая жизнь. Его не расстреляли красные, как Вениамина Бабаджана, не убили бандиты, как Анатолия Фиолетова, не расстреляли в застенках НКВД.как Исаака Бабеля. Ему досталась тихая свобода. Написал он,правда,немного. Но воздал добрые слова друзьям одесской юности и парижской зрелости.