 Владимир
Пяст. «Предчувствие ограды», Изд-во «Друк», Одесса, 2000, 96 стр.,
тираж 150 экз, П 4700000000/2000
"БЕССМЕРТЬЕ БРОСИМ И ЕМУ"
В 1823 году в Одессу, в ссылку, прибыл Александр Пушкин.
В 1933 году в Одессу, в ссылку, прибыл Владимир Пяст.
И те и эти времена были еще "вегетарианскими", пользуясь
словами Анны Ахматовой, которая любила Пушкина и которую высоко ценил
и любил Пяст, - власти могли себе позволить ссылать на юг, к Черному
морю.
Еще несколько лет назад я бы написал, что имя Пяста безжалостно и
противоестественно выпало, вычеркнуто из русской литературы. Но в
1989 году в Москве вышел журнал "Наше наследие" с публикацией
Т. Ф. Фоогд-Стояновой, а в 1997-м "Новое литературное обозрение"
переиздало подготовленную знатоком "серебряного века" Романом
Тименчиком (когда-то рижанином, а ныне профессором Иерусалимского
университета) книгу мемуаров Владимира Пяста "Встречи",
куда в раздел приложений включена и его "Поэма в нонах".
И все же Владимир Пяст - поэт остается и сегодня вне литературного
процесса. Между тем его стихи ценили Александр Блок и Николай Гумилев,
Осип Мандельштам и Велимир Хлебников - поэты не только разных направлений,
но и вкусов. Ему посвящали статьи, строки в мемуарах и, конечно, стихи.
Строка, давшая название этому вступлению, взята из поэмы Хлебникова
"Жуть лесная":
 Сюда
нередко вхож и част
Пястецкий, или просто Пяст.
В его убогую суму
Бессмертье бросим и ему.
Такие слова неистового Велимира дорогого стоят.
Владимир Алексеевич Пестовский (по семейной легенде, потомок польского
королевского рода Пястов - отсюда и псевдоним) родился в Петербурге
в 1886 году. Писал стихи с детства, но первый сборник - "Ограда"
выпустил в 23 года в издательстве Вольфа, к тому времени, когда десятки
его стихотворений были опубликованы в сборниках, альманахах и журналах
символистов.
Александр Блок в "Записных книжках" в 1916 году называет
Пяста в числе четырех ближайших друзей. Для Владимира Алексеевича
Блок был кумиром, высшим достижением традиции, начатой Владимиром
Соловьевым. Это не помешало Пясту разорвать отношения с Блоком, когда
тот написал "Двенадцать". Помирились они весной 1921 года,
но это означало не уступку Пяста, а изменение взглядов Блока, его
новое отношение к "тайной свободе". И среди тех, кто нес
на руках гроб с телом Александра Блока, был Владимир Пяст.
Владимир Алексеевич не принял "октябрьского переворота".
В двадцатые годы он занялся переводами, мемуарами, теорией стихосложения,
а потом... шахматами, шашками, даже плаванием. Можно было бы переиздать
пособия Пяста по шахматам и шашкам или по плаванию, но вряд ли они
ввели бы нас в духовный мир этого человека.
Наиболее точным воплощением эстетики "младших символистов"
осталась его книга "Ограда", куда вошли стихи 1903-1907
годов. Но ее, как и двух других сборников стихов - "Львиная пасть"
и "Третья книга лирики", нет даже в одесской научной библиотеке
имени Горького. Поэтому предпринять подобное переиздание мне казалось
нравственным долгом.
Была тут и личная причина. Много лет я знаю Наталью Филипповну Полторацкую.
В 1953 году она учила меня, студента политехнического института, английскому
языку. Потом, познакомившись с ее мужем Николаем Алексеевичем Полторацким,
я вошел в их дом, в круг их друзей. И тогда узнал, что, приехав в
1933 году в Одессу, Владимир Пяст женился на свояченице профессора
Аркадия Ивановича Скроцкого - Клавдии Ивановне Стояновой, став приемным
отцом и Наталье Филипповне, и ее сестре Татьяне Филипповне. Основываясь
на материалах семейного архива Полторацких, я писал об одесской жизни
Пяста в местных газетах "Комсомольська Iскра" и "Вечерняя
Одесса", впервые в советское время опубликовал портрет поэта
работы Юрия Анненкова (тот, что воспроизведен на обложке этой книги).
Но время печатать книгу стихов Пяста пришло лишь сейчас.
Итак, жил в Одессе в середине тридцатых годов удивительный человек,
"безумный Пяст", как говорил он сам о себе. Литература из
Одессы "уехала", а он был последним мостиком, последним
осколком "серебряного века", который ОГПУ подарило Одессе.
Здесь он переводил пьесы, готовил "голосовую партитуру"
для спектакля театра Мейерхольда "Борис Годунов". Всеволод
Мейерхольд и вытащил в 1936 году Пяста в Москву. А в 1940-м Владимир
Пяст умер от рака легких и горла - мистически предопределенная смерть
для блестящего чтеца и поэта. Кстати, за рубежом сообщения о его смерти
и некрологи появились много раньше: друзья считали, что он покончил
с собой в сталинском ГУЛАГе.
Выражаю благодарность всем, кто помог в издании этой книги, и особенно
Наталье Филипповне Полторацкой и Татьяне Филипповне Фоогд-Стояновой,
чьи устные рассказы давали мне основу для размышлений и чьими документами
и воспоминаниями я воспользовался, составляя приложения к книге стихов.
Прочитав все, что было мне доступно из написанного Пястом, я еще раз
осознал, сколь пророчески мыслят поэты. Назвав в 1909 году свою книгу
"Ограда", Владимир Пяст словно предчувствовал ту ограду,
которая будет сопровождать его в советские десятилетия.
Евгений Голубовский |
