|
|
|
|
 Ростислав
Александров. Торг обильный, «Оптимум», Одесса, 2002, 178 с., тираж
500, ISBN 966-7144-28-X
В книге рассказывается о торговых заведениях старой Одессы, коммерческая
история которой не менее богата, поучительна и колоритна нежели литературная,
морская, музыкальная...
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Где он только не печатался! Газеты, журналы, альманахи, - все были
рады заполучить очерки и эссе Ростислава Александрова. Глубокие по
содержанию, изящные по стилю, - они читались на одном дыхании, легко,
с интересом и удивлением, когда о старом, привычном, въевшемся в слух
и зрение, узнаешь новое и любопытное.
Но кто из писателей не мечтает о книге, о книгах, когда под одной
обложкой собираются труды, рассыпанные щедрой рукой по СМИ? "Исхоженные
детством" - один раз издана и пять раз переиздана. 2000 экземпляров,
2000 читателей Одессы, Украины, СНГ, США, Израиля, Германии, Канады...
И вот - вторая книга. О чем? Да все о ней, об Одессе, о нашем и всеобщем
городе, неисчерпаемом кладезе краеведческих находок.
Мы твердо знаем, что "Торг обильный" ждет счастливая судьба
первой книги. Мы знаем, что читатель вновь порадуется таланту прекрасного
краеведа, представшего перед ним во всем блеске неувядаемого таланта.
Издатели Александр Таубеншлак, Борис Эйдельман
Я жил тогда в Одессе пыльной... Там долго ясны небеса, Там хлопотливо
торг обильный Свои подъемлет паруса;
А. С. Пушкин
Главное внимание нужно уделить тем учреждениям, которые должны дать
расцвет торговли как источника всяческого процветания.
Дюк де Ришелъе
СОДЕРЖАНИЕ
Евгений Голубовский. Вкусно писать не запретишь
Рукотворное чудо Бернардацци
Лучше не встретишь
Синеет море...
"Там все Европой дышит, веет..."
Находчивость ресторатора Махареса
Феномен девятого номера
Сладкий стол Амбарзаки
Блистательная свита королевы
Резина от Г. Гейне
От Морозова до Высоцкого
Перья от "Steiner Siegmund"
Самовар от старевещника
Еще не вечер...
"Кантеры" от Якова Кантера
Фруктовый рай
Явление "Мерседеса"
Цветочный угол
Тире - точка - тире
Муки и радости выбора
Улица как улица...
Прививка от забвения
"Атланты" коммерческой Одессы
Лишнее свидетельство
Мадам Бизнес
Открывайте кошелечки!..
Весело и доходно
Под стон убогого рояля
Катил биндюжник...
Шарманка за окном...
Перемелется - мука будет
Мастера веселого огня
Что ответить Остапу Бендеру?
От автора
Вкусно писать не запретишь
С такой, или приблизительно такой мыслью пришел в 1967 году в "Комсомольскую
искру" новый автор Ростислав Александров. И принес эссе (нынче
мы пользуемся международным словарем, а тогда чуть ли не все - от
заметки до очерка - называлось по рабоче-крестьянски: материал) -
"Гамбринус". И сегодня, оглядываясь, видишь, что своим пристрастиям
литератор (давно не "начинающий автор") остался верен.
Уже тогда, в 60-х, Ростислав Александров ощутил притягательную образность
"одесской прозы", впитал язык города, начал записывать воспоминания
старожилов, сопровождая рассказы о писателях и книгах портретами прототипов
их героев. Замечу при этом, что в то время, как официальные историки
писали и несколько раз переписывали ход многочисленных переворотов
в Одессе с 1917 по 1920 год, Ростислав Александров изучал детали быта
- меню кафе Печесского и Либмана, топографию конюшен, где стояли при
Бабеле биндюги, мог назвать все пивные, которые посещал Куприн.
"Красиво жить не запретишь" - говаривали в Одессе. Истинный
одессит, человек, влюбленный в город, как в женщину, Александров знал,
что и писать вкусно не запретишь.
Стоит у меня на полке его книга
"Исхоженные детством" - рассказы об одесских улицах,
точнее, о том, как они запечатлены в литературе, какими остались в
памяти одесситов нескольких поколений. В этой книжке те, старые осколки,
публиковавшиеся на газетных страницах, как в игре "Пазл",
переосмыслены и объединены в цветную яркую картину.
А очерки о торговых заведениях, промышленных предприятиях старой Одессы,
из года в год публиковавшиеся в журнале "Пассаж" - это вновь-таки
калейдоскоп, но остановленный не волей случая, а рукой мастера: и
Тираспольская оживает как мостик между Молдаванкой и центром, Балковская
привлекает не только "ароматом" Канавы, а Французский бульвар
славится не только прекрасными дачами...
Конечно, писать после Бабеля, Паустовского, Жаботинского об Одессе
трудно. Но если пишешь про то, что знаешь только ты, если за каждым
фактом стоит документ или когда-то услышанное воспоминание - тогда
не соревнуешься с писателями "Юго-Запада", по сути - комментируешь,
объясняешь, дополняешь их. А если умеешь это делать по-настоящему
вкусно, как Р.Александров, то успех книгам обеспечен. Ведь улицы продолжают
и продолжают рассказывать. Слушайте их. Запоминайте. Передайте эти
одесские легенды свои детям.
Евгений Голубовский
РУКОТВОРНОЕ ЧУДО БЕРНАРДАЦЦИ
Многие улицы старой Одессы имели свою, достаточно четко выраженную
"специализацию". Так, на Александровском проспекте испокон
веку торговали мануфактурой, Ланжероновская сверкала нарядными, с
золотыми накладными буквами, вывесками пароходств, на Ришельевской
помещались банки, по Прохоровской с утра до вечера гремели колесами
биндюги, поскольку там было великое множество "заведений извозного
промысла", а на старых, непрезентабельных домах Запорожской улицы
с наступлением темноты зажигались красные фонарики... Пушкинская -
"королева" одесских улиц - издавна, как написал поэт, "пестрела
разнообразностью живой": Ильинская церковь, Бродская синагога
- нынешний областной архив, гостиница "Бристоль", потом
переименованная в "Красную", домик Пушкина, мужская гимназия,
в здании которой сейчас расположен ...
От автора
Всех, не исключая себя, кто многолетне, истово и бескорыстно занимается
историей Одессы, Олег Губарь не без основания любит называть городскими
сумасшедшими. Но каждый представитель этого колоритного сословия имел
когда-то свой район дислокации: довоенный Юдка Дивертисмент функционировал
на Тираспольской площади, "Пушкин" 1960-х годов с живописными
бакенбардами, за что он, собственно, получил это прозвище, в неизменных
зимой и летом разбитых ботах ошивался на Большой Арнаутской. Подобным
же образом каждый из нас имеет душевное расположение к какой-нибудь
одной странице одесской истории - медицине, музыке, судоходству, кино,
трамваю и прочее. И, как утверждали еще в "Золотом теленке"
И. Ильф и Е. Петров, "сумасшедший не может менять свои мании,
как носки". А потому, когда эти очерки только готовились к печати,
друзья-коллеги "но диагнозу" недоумевали, с чего бы то автор
изменил своей возлюбленной литературной истории Одессы с историей
коммерческой? Что можно ответить?
Умница Ришелье ратовал за дарование юной Одессе статуса порто-франко,
сиречь свободной экономической зоны, и построил классических форм
Городской театр. Душой и сердцем преданный Одессе Ланжерон добился
этого благословенного порто-франко, писал комедии и доверительно дружил
с молодым Пушкиным. Пушкин в своей знаменитой "одесской главе
"Евгения Онегина" немало строк посвятил местному "торгу
обильному". Бабель окончил коммерческое училище и написал "Одесские
рассказы". Умственная, как ее называли тогда, жизнь переплеталась
с деловой в богатом и веселом городе, где бок о бок жили коммерции
советники, негоцианты, купцы, гоф-маклеры, вундеркинды, виртуозы,
маэстро и классики...
И никакой своей мании автору, по сути, не пришлось менять... |
| Интернет-досье: |
| |
|
