|
|
|
|
 Владимир
(Зеев) Жаботинский. Самсон Назорей. Роман, Одесса:
«Оптимум», 2001,- 324 с., ил. ISBN 966-7776-21-2
Литературно-художественная серия
Коллекционное издание
Роман Владимира (Зеева) Жаботинского издан к 75-летию
первой публикации в парижском русском журнале «Рассвет».
Книга подготовлена к печати издательством «Оптимум»
и напечатана тиражом 200 экземпляров.
Органическая связь темы романа и дела создания
еврейского государства, которому посвятил свою
жизнь автор книги, неоспорима, но сводить значение
«Самсона Назорея» только к решению его автором
злободневных политических задач было бы, думается,
ошибкой. Художественная проза - не публицистика,
её связи с реальностью совсем иные и проблематика
её намного шире. Свой исторический роман Жаботинский
адресовал широкой аудитории современников - людей
разных народов и культур, переживших исторические
потрясения двух первых десятилетий XX века. Им,
а также - как показало время - их потомкам. Со
времени первой публикации романа прошло уже семьдесят
пять лет, однако «Самсон Назорей» нисколько не
утратил своей актуальности и эстетической ценности.
На 1-ой странице обложки помещена картина художника
А. Мантеньи «Самсон и Долила».
ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН ВЛ. ЖАБОТИНСКОГО
Сама жизнь Владимира (Зеева) Жаботинского (1880
- 1940) могла бы послужить фабульной основой для
увлекательного романа. Уроженец Одессы, рано обнаруживший
недюжинные творческие возможности и сделавший первые
шаги на литературном поприще в гимназическом возрасте;
вскоре — самый популярный журналист российского
Юга; затем - видный деятель международного сионистского
движения, блистательный оратор-полиглот; в годы
Первой Мировой войны создатель еврейского легиона,
сражавшегося в составе британской армии; позднее
- вынужденный скиталец, лишённый права проживания
в подмандатной Палестине, несгибаемый борец за
самостоятельное еврейское государство, всего за
восемь лет до создания которого он умер от разрыва
сердца. Об этом героическом человеке написаны книги,
его именем названы улицы, многие его идеи до сих
пор взволнованно обсуждаются, находя живейший отклик
в умах и душах людей в разных уголках мира.
Между тем, отнюдь не все грани деятельности этой
разносторонне одарённой личности в должной мере
были оценены современниками и даже потомками. По
прошествии шестидесяти с лишним лет со времени
кончины нашего замечательного земляка нельзя не
признать, что Жаботинский-писатель оказался несколько
отодвинут и заслонён Жаботинским-политиком и идеологом.
Это обстоятельство долгое время вызывало аберрацию
в памяти человеческой: литературному наследию талантливого
литератора, не примыкавшего ни к каким творческим
группировкам, вплоть до самого последнего времени
отводилось в культуре XX века как будто бы заслуженно
маргинальное место.
Такое восприятие абсолютно неправомерно уже хотя
бы в силу своей огульности. Ведь литературное наследие
В.Жаботинского отмечено значительным разнообразием
жанровых форм. Политические трактаты и фельетоны,
стихи и литературно-критические эссе, художественные
переводы и пьесы, новеллы, документальная проза,
романы... Кое-что из написанного представляет интерес
лишь в аспекте биографии писателя, что-то принадлежало
лишь времени своего появления и не вышло за его
рамки, но лучшие поэтические переводы да и биографические
книги (русскоязычное «Слово о полку» и написанная
на иврите «Повесть моих дней») и поныне сохраняют
немалую ценность. Надолго пережили своего автора
и главные его книги: романы «Самсон Назорей» и
«Пятеро»1. Оба они были написаны на
русском языке - первом и главном языке литературного
творчества их автора.
Работа над «Самсоном Назореем» началась вскоре
после окончания Первой Мировой войны и длилась
(с перерывами) около семи лет. Произведение увидело
свет в парижском русском журнале «Рассвет» в 1926
г., а годом позже было выпущено отдельной книгой
в берлинском издательстве «Слово». Вскоре появились
немецкий и английский переводы романа, каждый из
которых выдержал два издания. «Самсон Назорей»
имел превосходную прессу, разные рецензенты ставили
его в ряд с книгами Генриха Сенкевича, Сигрид Унсет,
Томаса Манна, Дмитрия Мережковского...
Уже сам по себе такой ряд имён в какой-то мере
подсказывает ответ на вопрос о жанровом своеобразии
«Самсона Назорея». Хотя в кратком вступлении сам
автор именует свою книгу повестью, по объёму и
по ряду существенных жанровых признаков это, безусловно,
роман, наиболее близкий к той жанровой разновидности,
которую принято называть историческим романом.
Фабульным источником послужила автору «Книга Судей
Израилевых» из Ветхого Завета; главным образом
— её 13-16 главы, хотя отдельные детали заимствованы
и из других глав. Библия в данном случае воспринималась
писателем не столько как сакральный текст, сколько
как универсальный свод истории еврейского народа.
В первоначальные планы Жаботинского входило создание
трилогии, героями которой были бы праотец Иаков
(Израиль), судья Самсон и царь Давид. К сожалению,
трилогия не состоялась, а написан был лишь один
из задуманных романов — «Самсон Назорей».
Любопытно, что наиболее известные произведения
о Самсоне (от «Самсона-борца» Джона Мильтона и
«Самсона» Йоста ван Вонделла до «Самсона в оковах»
Леонида Андреева) были созданы в драматической
форме, и Ветхий Завет, если воспринимать его также
как замечательный памятник художественной словесности,
явился единственной прозаической (ритмико-прозаической)
книгой, которая могла послужить Жаботинскому сюжетным
источником. Конечно же, он был далеко не единственным
автором, создавшим повествовательное произведение
на библейской основе, хотя следует признать, что
в русской литературе XX столетия ярких примеров
такого рода не так уж много. В первом десятилетии
века появились интересные новеллы, написанные на
ветхозаветный и новозаветный сюжеты; вспомним,
к примеру, «Иуду Искариота» Л.Андреева и «Суламифь»
А.Куприна, но это не романы, а проза малых форм.
Спустя три десятилетия были созданы (а опубликованы
ещё тридцатью годами позднее) иерусалимские главы
«Мастера и Маргариты» М.Булгакова, но это только
ряд глав в составе романа о современности писателя.
«Самсон Назорей» - целостный роман на библейскую
тему.
«Прошлое - это колодец глубины несказанной. Не
вернее ли будет назвать его просто бездонным?»
- таким риторическим вопросом открывается тетралогия
Томаса Манна «Иосиф и его братья» - самое, пожалуй,
значительное произведение XX века, созданное на
библейский сюжет. Не случайно ключевым является
здесь слово «прошлое». Всякий исторический роман
— прежде всего книга о прошлом. Родоначальник этой
жанровой разновидности Вальтер Скотт нашёл материал
для своего первого романа «Уэверли» в событиях
шестидесятилетней давности. В «Самсоне Назорее»,
как и в тетралогии Томаса Манна, действие вынесено
в очень далёкое, историко-мифологическое прошлое
- «абсолютное прошлое» (по выражению М.Бахтина),
которое отделено от современности непреодолимой
границей.
Вместе с тем, у Жаботинского нет стремления к мифологической
сакрализации библейского времени. «...Повесть эта,
- предупреждает он читателя в кратком авторском
предуведомлении, - сложилась на полной свободе
и от рамок библейского предания, и от данных или
догадок археологии...». Подчёркнутое отталкивание
писателя от некоторых образцов исторического романа,
популярных во второй половине XIX в. и на рубеже
ХIХ-ХХ вв. снова сближает его с Томасом Манном,
который откровенно признавался, что перед началом
работы над тетралогией о библейском Иосифе ещё
раз перечитал роман Г.Флобера «Саламбо», «чтобы
понять, как этого не следует делать сегодня». Романист
XX столетия чурался каких бы то ни было «археологических
украшений». Сходные отправные позиции в отношении
к библейскому материалу постулирует и автор «Самсона
Назорея», который в своих жанровых пристрастиях
отнюдь не был старомоден, а шёл в ногу со временем.
Его обращение к библейскому источнику не было вызвано
простейшим желанием проиллюстрировать «Книгу Судей»
захватывающим авантюрным повествованием. В освоении
ветхозаветной фабулы Жаботинский оставался «сыном
своей поры» и в творчестве стремился если и не
предложить читательской аудитории ответы, то, по
крайней мере, привлечь её внимание к некоторым
злободневным вопросам социально-политического и
нравственно-психологического характера.
В романе можно даже отыскать фрагменты, перекликающиеся
с публицистикой Жаботинского; в частности, критики
уже подмечали близость логики рассуждений Самсона,
беседующего с филистимским правителем, к мыслям
самого Альталены2, высказанным в его
фельетоне «Вместо апологии», который был написан
ранее в связи с печально знаменитым «делом Бейлиса».
Притом, однако, создатель «Самсона Назорея» явно
избегает чрезмерной актуализации, присущей, например,
- если говорить о прозаиках той же эпохи - некоторым
сочинениям Марка Алданова или Лиона Фейхтвангера.
Выбор героя был сделан им вполне осознанно, но
отношение к библейскому материалу в значительной
мере определялось творческим принципом пересоздания
и отбора...
__________
1
Юбилейный для Жаботинского 2000-й год был ознаменован
всплеском интереса к роману „Пятеро» и новыми его
изданиями. См., напр.: Владимир
Жаботинский. Пятеро. - Одесса: Optimum, 2000.
2 Альталена (Altalena - в буквальном
переводе с итальянского: «качели») - псевдоним
Жаботинского-беллетриста.
Марк СОКОЛЯНСКИЙ
От издательства
В 2000 году мы издали (первыми в бывшем СССР) роман
Владимира Жаботинского «Пятеро», познакомив,
наконец, любителей русской словесности с творчеством
талантливого писателя, который еще недавно был
известен только как политик и идеолог.
Сейчас, в начале XXI века, мы издали (вновь первыми
в СНГ) исторический роман «Самсон Назорей», продолжая
таким образом публикацию литературного наследия
нашего земляка.
Мы знаем, что успех этой книги, как и успех романа
«Пятеро», предрешен именем и талантом автора, человека,
прославившего наш город и оставшегося на скрижалях
отечественной литературы.
Мы надеемся, что эта книга не будет последней,
и творчество прекрасного писателя предстанет перед
читателем во всем блеске яркого таланта.
Издатели Александр Таубеншлак - Борис Эйдельман
СОДЕРЖАНИЕ
Марк Соколянский. Исторический
роман Вл. Жаботинского
От издательства
Самсон Назорей. Роман
Вместо предисловия
Глава I. НА ВСЕ РУКИ МАСТЕР
Глава II. ШУТ
Глава III. ДВЕ КОШКИ
Глава IV. БОЖЕСТВЕННОЕ
Глава V. ВЕЧЕ
Глава VI. СВОЯ И ЧУЖАЯ
Глава VII. БРАТ ВЕНИАМИН
Глава VIII. РАЗГОВОРЫ
Глава IX. РОДОСЛОВНАЯ ФИЛИСТИИ
Глава Х. МЕД
Глава XI. ЭЛИНОАР ЗА РАБОТОЙ
Глава XII. В ЧУЖОМ РАЮ
Глава XIII. СОСЕДИ БЕЗ МЕЖИ
Глава XIV. ССОРА
Глава XV. ВО ДНИ СУДЕЙ ИЗРАИЛЬСКИХ
Глава XVI. ФОРМУЛА
Глава XVII. КАК БЕРГАМ ВЫШЕЛ ИЗ ЗАТРУДНИТЕЛЬНОГО
ПОЛОЖЕНИЯ
Глава XVIII. В ПУСТЫНЕ
Глава XIX. РЕМИДОР И МЕРИДОР
Глава XX. КОЛЕНА
Глава XXI. ДОМ И ЧУЖБИНА
Глава XXII. В ОДИНОЧКУ
Глава ХХШ. ТОВАР - МЯГКИЙ И ТВЕРДЫЙ
Глава XXIV. ТРЕТЬЯ НЕДЕЛЯ
Глава XXV. О НУЖНОМ И НЕНУЖНОМ
Глава XXVI. БЕЗЗУБЫЙ
Глава XXVII. ВО ВЕСЬ РОСТ
Глава XXVIII. ОСЛИНАЯ ЧЕЛЮСТЬ
Глава XXIX. ТРИ ЗЕЛЬЯ
Глава XXX. В ЯМЕ
Глава XXXI. СРЕДИ ДРУЗЕЙ
Глава XXXII. ШРАМ МАНОЯ
Глава XXXIII. НА ПРОЩАНЬЕ
Глава XXXIV. ПОСЛЕДНЯЯ
М.Г.Соколянский. Примечания |
| Интернет-досье: |
| :: Владимир
Жаботинский. «Пятеро», Изд-во «Друк», Одесса, 2000 ::
Владимир
Жаботинский. «Переводы песен и поэм Хаима-Нахмана Бялика»,
Изд-во «Друк», Одесса, 2000 :: Владимир
Жаботинский. «Я — сын своей поры», Изд-во «Друк», Одесса,
2001 :: |
|
